Британская колонизация Северной Америки. Ньюфаундленд.

Чем глубже погружаешься в эту историю, тем больше диву даешься какие мелочи иногда оказывали глобальное влияние на судьбы империй, территорий, поселенцев, коренного население и всей мировой истории. Например в истории с Ньюфаундлендом о которой сегодня мы поговорим подробно, решающую роль сыграли различия во французской и английской технологиях засола рыбы. Но все по порядку.

Ньюфаундленд

Сейчас уже не вызывает сомнения тот факт, что первыми европейцами посетившими Ньюфаундленд были скандинавы во главе с Лейфом Эриксоном. Случилось это в самом начале 11 века. Зачем их туда занесло? Гренландская колония викингов остро нуждалась в древесине. В Америке лес был абсолютно бесплатным, его было бесконечно много, а путь к нему был в разы короче, быстрее и безопаснее, чем долгое путешествие через океан к европейским лесоторговцам.

Відео українською https://www.youtube.com/watch?v=cqGL2Df8ipw&t=245s 

Текст українською https://poltava.to/project/11220/

Саги говорят, что викинги даже пытались создать на берегах Ньюфаундленда постоянную колонию, но были вынуждены убраться под давлением индейцев. Технологическое превосходство европейцев в то время еще не могло компенсировать подавляющее преимущество индейцев в численности. Тем не менее, у нас есть факты, которые дают право предположить, что экспедиции за древесиной викинги осуществляли в течение трех с половиной веков.

Следующим европейцем, добравшемся до северо-восточных берегов Америки стал венецианский моряк Джованни Кабото, получивший на английской службе имя Джон Кабот, И опять же вопрос — зачем он туда поперся? Затем же, зачем и все. В новом дивном мире, в котором безбедное будущее сулила лишь торговля со сказочно богатой Азией, Британия продолжала прибывать на задворках. Испания и Португалия богатели немыслимыми по тем временам темпами. Кабот пообещал Генриху VII найти северный путь в Индию.

Король выдал Каботу патент на плавание под английским флагом с правом захватывать любые земли «язычников и неверных», ранее не известные христианам. Особенно умиляет слово «захватывать». У Кабота был один небольшой корабль с командой в 20 человек. 24 июня 1497 года британцы высадились на Ньюфаундленде. Кабот сошел на берег и официально объявив эту землю владениями Генриха VII. Он был уверен, что достиг северо-восточной окраины Азии. Генрих VII щедро наградил его премией в 10 фунтов стерлингов и назначил ежегодный пансион. Казалось бы — живи и грейся. Но менее чем через год, Кабот отправился во вторую экспедицию. Она закончилась трагично. Четыре корабля и около 250 членов экипажа бесследно исчезли. Ни обломков, ни записей, ни выживших так и не нашли.

Во время первой экспедиции Кабот не нашел золота или специй. Он не встретил даже местных жителей. Будем считать — повезло. Но он нашел кое-что, что оказалось не менее ценным — невероятные скопления трески. Моряки рассказывали, что рыбы было так много, что ее можно было черпать корзинами, просто опуская их за борт с камнем. И эта находка дала старт так называемой «тресковой лихорадке». Спросите: «с чего вдруг»? Да все просто. На протяжении многих веков треска была ценным и востребованным продуктом.

Треска отлично подходила для длительного хранения. Вяленая или крепко засоленная, она не портилась месяцами и годами. Это делало ее идеальным провиантом для армий, а также главным пайком для матросов. Чуть позже, относительно дешевая низкокачественная треска стала основным продуктом питания для миллионов рабов. Ее так же использовали в качестве дешевого белка, заменяющего мясо во время длительных постов. В общем открытие огромных запасов трески сулили баснословные барыши.

Но как это не странно, открывшие «золотую жилу» британцы почти всю первую половину XVI века значительно отставали в рыбном промысле от своих, как это не странно сейчас звучит, более предприимчивых соседей. Первые английские рыболовы появились у берегов Ньюфаундленда почти сразу после плавания Джона Кабота. Но это были небольшие пробные экспедиции купцов из Бристоля, которые хотели проверить рассказы о море, где «рыбу можно черпать корзинами». Первыми масштабную коммерческую добычу трески развернули конкуренты — французы, португальцы, а чуть позже, баски. 

Когда в 1527 году английский капитан Джон Рут зашел в гавань Сент-Джонса, он обнаружил там 11 нормандских, 1 бретонский и 2 португальских рыболовецких судна — и ни одного английского. Массовая английская «тресковая лихорадка» началась только во второй половине XVI века, во времена правления Елизаветы I. Вытеснить конкурентов помогла англо-испанская война. Летом 1585 года сэр Бернард Дрейк совершил внезапный рейд к берегам Ньюфаундленда. Он захватил более 20 португальских и испанских рыболовецких судов, нагруженных готовой треской, и взял в плен сотни лучших иберийских матросов. К слову сказать, сэр Бернард был близким родственником другого, более знаменитого Дрейка, Френсиса. С генами в этой семейке, судя по всему, все было в порядке.

Вы, наверное, спросите, причем тут португальцы? А все дело в том, что согласно Иберийской унии Португалия была тогда частью Испании. Окончательно добил испано-португальский тресковый промысел разгром Непобедимой армады. Филипп II включил в ее состав в том числе и рыбацкие шхуны. Равно, как и Елизавета, к слову сказать. В результате разгрома, Испания и Португалия разом лишились и своего рыболовного флота, и лучших моряков. Им буквально стало не на чем плыть за океан.

А еще вы, возможно, спросите, зачем я так подробно описываю малозначимые детали? А все ради того, чтобы очередной раз подчеркнуть, что то что кажется закономерным, когда смотришь назад, с пика величия Британской империи, на самом деле не было предопределено. И у испанцев, и у португальцев было больше возможностей захватить Ньюфаундленд. Но он им, очевидно, был просто не нужен. Англия, как, впрочем и Франция, начинала строить свою империю с того, что подбирала крошки со стола испанцев и португальцев, чья колониальная экспансия началась на 100 лет раньше.

Ну и тогда следующий вопрос, почему Ньюфаундленд, все таки, стал британским а не французским. Ведь французские рыбаки в этих водах остались. Этому есть две основные причины. И первая из них, анонсированные выше различия во французской и английской технологиях засола рыбы. Различия эти были обусловлены ценой соли. Франции имеет длинное атлантическое побережье и южные регионы, где много жарких, солнечных и ветреных дней. Поэтому производимая способом солнечного выпаривания соль стоила копейки и производилась в гигантских объемах.

Климат Англии — туманный, дождливый и прохладный. Солнечного тепла там критически не хватало для естественного выпаривания воды. Да еще и дождь через день. Чтобы добыть соль из морской воды, англичанам приходилось её вываривать в огромных котлах. Этот процесс требовал сжигания колоссального количества дорогого топлива. Как итог — себестоимость английской соли была в разы выше французской. Так вот, учитывая наличие дешевой соли французские рыбаки использовали «влажный» способ. То есть они ловили треску, разделывали ее прямо на кораблях, щедро пересыпали солью и складывали в трюм. Берег им был, практически, не нужен.

Англичанам же приходилось экономить каждый грамм дорогой соли. Они использовали «сухой» метод, то есть лишь слегка подсаливали рыбу, чтобы она не испортилась в первые дни, а затем высаживались на берег и вялили ее на деревянных настилах под северным ветром. Именно эта технология привязала англичан к суше, заставив их строить причалы, склады и в итоге — постоянные поселения для охраны этой инфраструктуры зимой.

Охраны от кого? Он беотуков — коренного народа Ньюфаундленда. История этого народа — это одна из самых трагичных страниц колонизации Северной Америки. К началу XIX века племя, которое до колонизации насчитывало от 1000 до 2000 человек, полностью исчезло с лица земли. К слову сказать, вероятно именно от беотуков, пошел термин «краснокожие». У них была традиция покрывать свое тело, одежду, оружие и даже каноэ смесью красной охры и жира — это служило и защитой от насекомых, и маркером племенной идентичности.

К исчезновению народа привели две основные причины. Первая — вытеснение индейцев с побережья, что привело к оскудению их ресурсов и к голоду. Вторая - в отличие от других племен, беотуки категорически отказывались торговать с европейцами. Выгладит это странным, если учесть, что другие индейцы практически сразу вступили в торговые отношения с пришельцами. Этот период вошел в историю как «бобровые войны». Владение европейскими инструментами и оружием стало для племен единственным условием выживания в условиях непрекращающихся войн друг с другом.

Беотуки же избегали контактов, а металл добывали, разбирая оставленные на зиму настилы, забирая гвозди, скобы и инструменты с рыбацких стоянок. В итоге, с одной сторонами европейцы считали их ворами, что провоцировало карательные рейды. А с другой, они полностью проиграли конкуренцию за охотничьи угодья соседям-микмакам, вооруженных французскими ружьями. Голод, болезни и гибель от ружей соседей привели к тому, что в 1829 году умерла последняя представительница народа 28 -летняя Шанавдитит.

Второй причиной, почему британцы а не французы колонизировали Ньюфаундленд была уже неоднократно упоминаемая слабость Британии. Имея несравнимо большие ресурсы, французы не остановили свои поиска пути в Китай на побережье. Они прошли по реке Святого Лаврентия вглубь материка, где позже основали огромную колонию. Назвали ее, как и было принято в те времена, Новая Франция. Впоследствии она получила названия Канада. Так на ирокезском языке звучит слово «деревня». На нюансах французской колонизации мы сегодня останавливаться не будем. Но может быть, ход когда-нибудь дойдет и до Французской колониальной империи. Тогда и поговорим.

В 1583 году королева Елизаветы I издала хартию, которая юридически провозгласила Ньюфаундленд первой заморской колонией империи. Следующим шагом стали попытки создать на острове классические, круглогодичные колонии с семьями, домами и сельским хозяйством. Первым официальным английским поселением в современной Канаде в 1610 году стал Купидс. Проект финансировала «Лондонская и Бристольская компания» — группа инвесторов, которые хотели не просто ловить рыбу, а полностью монополизировать промысел. 

В августе 1610 года бристольский купец Джон Гай высадился в бухте с 39 колонистами. Они построили укрепленный форт, жилые дома, склады, лесопилку и даже пивоварню. Первую зиму они пережили на удивление хорошо, но следующие оказались катастрофическими. Температуры падали так низко, что замерзала не только вода в бочках, но и эль. Добил экономику колонии знаменитый пират Питер Истон. Он сделал Ньюфаундленд своей базой, обложил колонистов данью. В итоге инвесторы в Лондоне потеряли деньги и интерес к проекту. Компания обанкротилась, но часть колонистов отказалась уезжать — они остались жить в Купидсе, сделав его старейшим непрерывно обитаемым английским поселением в Канаде.

Провинция Авалон была гораздо более амбициозным проектом. Ее основал лорд Балтимор — влиятельный политик при дворе короля Якова I. Преследовал он две цели — коммерческую и религиозную. Он решил превратить Авалон в убежище для католиков и вложил в колонию гигантские личные средства. Это было поселение с каменными домами, мощеными камнем улицами, кузницей, мельницей и канализацией. Но зимы стали кошмаром. Отчаявшись, он уехал на юг, где позже основал Мэриленд. Но часть поселенцев осталась, и проживала на Авалоне вплоть до конца XVII века, пока поселение не сожгли французы.

Опыт первых колоний показал Лондону, что классическая модель с созданием постоянных поселений на Ньюфаундленде не возможна. А разтак, то корона пошла по уникальному пути: она превратила остров в «анти-колонию». Что это значит? Власть отдали не корпорации, а децентрализованному лобби независимых рыбопромышленников — купцам Западного побережья Англии. Согласно хартии Карла I запрещалось вырубать леса и селиться ближе чем в 6 милях от берега. Купцы категорически не хотели, чтобы на острове формировалось постоянное население, которое могло бы монополизировать лучшие бухты и диктовать цены на треску. Ну и понятно, что никакого местного парламента или постоянного губернатора не предусматривалось. Британцы вернулись к системе сезонного промысла.

В это время британцы создали на острове уникальную систему власти. Вместо корпоративных менеджеров или королевских чиновников остров отдали на откуп капитанам сезонных рыболовецких судов. В каждой бухте власть получал Рыболовный адмирал — капитан английского корабля, который весной бросал якорь первым. Второй становился вице-адмиралом. Адмиралы приезжали летом, вершили «правосудие», а осенью уплывали домой с трюмами, полными трески.

Но система узаконенной анархии «Рыболовных адмиралов» не могла длиться вечно. Во-первых, потому. что с октября по май на острове вообще не было никакой власти и судов. Зима превращалась во время бандитизма, грабежей и самоуправства. А во-вторых, потому, что торговцы не могли защитить остров от регулярной французской армии. Зимой 1696 года французские войска с легкостью прошли по Ньюфаундленду, сжигая беззащитные английские рыбацкие поселения.

Но ужев 1713 году, по Утрехтскому мирному договору завершившему Войну за испанское наследство, обескровленная Франция признала полный суверенитет Великобритании над Ньюфаундлендом. В 1729 году корона впервые назначила Военно-морского губернатора. Его полномочия тоже были сезонными, однако эта мера привела к развитию военно-морской инфраструктуры на острове, что доказала свою эффективность уже во время время Семилетней войны.

А к началу XIX века резка изменилась демографическая ситуация. на Ньюфаундленд хлынул поток ирландских бедняков. Для них даже суровые условия канадского острова с гарантированной работой на рыбных промыслах были лучше, чем нищета и угнетение на родине. К началу века население Сент-Джонса и окрестностей превысило 40 000 человек. Игнорировать территорию с таким населением было уже невозможно. В 1824 году, через 214 лет с момента основания первых поселений, Великобритания, наконец, официально признала Ньюфаундленд Коронной колонией. А уже в 1832 году прошли первые в истории острова выборы в местный парламент.

Думаю пару слов нужно сказать о том, как Ньюфаундленд пережил период Американской революции. Речи о том, чтобы присоединиться к мятежным колониям даже не шло. Во-первых, потому, что сам остров, как мы говорили выше к тому времени еще колонией не являлся. Не существовало ни местной власти, ни местного патриотизма. Во-вторых, Ньюфаундленд был важнейшей стратегической базой Британского флота. Летом в гавани Сент-Джонса и других бухтах стояла целая эскадра британских военных кораблей.

Но самое печальное, что остров критически зависел от Тринадцати колоний. Почти все необходимые товары, включая продовольствие поставлялись оттуда. И когда поставки прекратились, поселенцы оказались на грани голода. Кроме этого, американские каперы начали жестоко грабить побережье Ньюфаундленда. Они топили рыболовецкие суда, сжигали склады с треской и забирали запасы еды. Выжить без британских военных конвоев стало невозможно. И это еще больше привязало остров к метрополии.

Во второй половине XIX века Ньюфаундленд постепенно выстраивал свои институты. В 1855 году остров получил «ответственное правительство», а в 1907 году статус Доминиона. А вы знали, что Ньюфаундленд был одним из первых доминионов империи, наравне с Канадой и Австралией? Я нет. Первая мировая война и Великая депрессия привели к катастрофе. В 1934 году произошло беспрецедентное: парламент Ньюфаундленда проголосовал за самороспуск. Доминион добровольно отказался от независимости и стал управляться непосредственно из Лондона. А 31 марта 1949 года, после проведенного референдума, Ньюфаундленд официально стал десятой провинцией Канады.

Лайки, подписки, комменты категорически приветствуются!