Что такое постмодерн. Почему мир больше не любит героев?

Термин «постмодерн», сам по себе, ни о чем. Он ничего не объясняет. Название основных стилей и эпох в развитии искусства всегда содержали в себе идею. Готика — она вся о спасении души. Возрождение — возврат к античным формам и концентрация на человеке. Барокко — пышность форм, игривость и избыточность. А постмодерн? Это просто то, что после модерна. Вы скажете, что и модерн так себе термин. Согласен. Тем более, что назвав стиль «безусловно настоящим» вы провоцируете определенные сложности с описанием любого следующего за ним периода. Но есть нюанс.

Відео українською https://www.youtube.com/watch?v=efBZRx5hiUo&t=300s 

Текст українською https://poltava.to/project/10761/

Модернизм принес собой огромное количества разных и очень непохожих друг на друга идей. Выделить одну из них и положить в основу названия стиля — задача сложно выполнимая. А с постмодерном другая беда. Там просто нет идей. Например современник постмодернизма — постиндустриализм, имеет кроме привязке ко времени, приставки «пост», еще несколько четких определений — информационное общество, экономика знаний, экономика услуг. Все они определяют основные черты и идеи того, что происходит. У постмодерна таких идей нет. Поэтому просто «после модерна». Хотя, как мы уже говорили выше, такое словосочетания — чистая абракадабра. Если дословно — «после современности». 

Ну а если к сути, то постмодерн это примитивизация, и если вас не жжет праведный гнев, когда вы слышите что-то нетолерантное и неполиткорректное, то и плебеизация всего на свете. Потому что постмодерн это не только про искусство. Вполне себе существуют «постмодернистские» философы, социологи, антропологи, историки и даже спортсмены. Если же сконцентрироваться только на искусстве, то как сказал кто-то умный, постмодернизм это попытки «потакать «вкусу» публики, не способной иметь вкуса». И как западный мир, помешанный на идее прогресса и развития докатился до такой жизни? Попробую объяснить.

Все дело в том, что мир изменился. Вторая половина XX века стала поворотным пунктом, который запустил тренд разрушения основ западного мира. Прежде всего, это время заката больших нарративов. Люди модерна хотели найти одно всеобъемлющее решение проблем человечества. Гении модерна — Маркс, Дарвин, Фрейд, Ницше — создали великие идеи. Их синтез и неизбежная вульгаризация привели к появлению массовых движений, ставивших своей целью изменение социального порядка. Речь, как вы понимаете, прежде всего, идет о коммунизме, национализме и фашизме. Результатом подобных стремлений стали две мировые войны, многочисленные гражданские и колониальные войны. Все они сопровождались такими зверствами, о которых люди XIX века и помыслить не могли. И что еще важнее, следование этим идеям не привело человечество к искомому счастью. В итоге возникло ощущение, что любые новые Великие Идеи так же обречены на провал, как и все другие метанарративы XX века. 

Вместе с отрицанием идей пришел и скепсис к их носителям. Произошло катастрофическое снижение статуса интеллигенции и гуманитарного знания в целом. Основным трендом отныне считалось критическое отношение к какой-либо рациональной социальной аргументации. Отрицались не только старые истины, но и и сама возможность существования истины как таковой. Сатирики и политические комики заменили философов, писателей и ученных в роли интеллектуальных героев. Главным форматом в дискуссиях стал развязанный стеб. 

Результатом стала утрата целыми поколениями любого активного чувства истории. И как надежды, и как памяти. Что это значит и к чему приводит? А вот что: «мы не хотим думать о прошлом. Там одни кошмары, насилие, страдания и кровь. И еще нереализованные мечты. Мы не хотим думать о будущем. Мы не хотим строить новый мир. Все равно ничего не получится! Абсолютно все революции в человеческой истории закончились ничем. Мы не хотим напрягаться ради чего-то, что принесет успех позже, чем послезавтра. Ровно также нас не интересуют проблемы, которые могут произойти через год-два». И как думаете, что делает человек живущий сегодняшним днем? Он потребляет. Много и без разбора. Как не в себя!

Благо, что потреблять есть что. Эпоха послевоенного процветания, стремление к созданию государств всеобщего благосостояния, невиданный рост социальных расходов сделало страны и народы запада беспрецедентно богатыми. Результатом стал циничный гедонизм, который приобрел лавинообразный характер в буме сверхпотребления 80-х годов. Причем, что важно, стремительно вырос именно средний уровень потребления, а не потребление какой-то одной части общества. 

Возникновение «общества всеобщего потребления» привело к объективными изменениями в экономическом порядке капитализма. Возник постиндустриализм. Главной экономической силой производства становятся знания. Главной сферой деятельности — сфера услуг. Главной организационной формой бизнеса — транснациональные корпорации. Главным источником дохода — информационные технологии и сфера международных спекуляций. Производство выносится на периферию, в регионы с дешевой рабочей силой. Люди все больше отдаляются от реалий труда и производства в том смысле, в котором понимали труд еще их родители. И к чему это приводит в плане социальной организации общества? К тому, что исчезли классы. Кто-то скажет, что они не исчезли а трансформировались. Но в любом случае, в том виде, в каком они существовали еще вчера, их больше нет.

К концу Второй мировой войны аристократическая традиция утратила власть по всей континентальной Европе. И не то, что-бы титулы перестали что-то значить а место в Палате Лордов считалось бы чем-то незначительным. Нет. Ярким феноменом стало опрощение, огрубление, или если хотите — плебеизация аристократии. Вы же сами, наверное, много раз слышали истории из жизни британских, на и не только, принцев. Представить такое поведение еще 50 лет назад невозможно.

Вслед за аристократией исчезло крестьянство. Для большинства населения западных стран Средние века внезапно закончились в 50-е годы XX века. Люди массово переселялись в города. Крестьянский уклад, который был основным укладом для подавляющей части населения планеты в течение многих тысяч лет, исчез.

В течение последующих двадцати-тридцати лет и буржуазия как класс, обладающий самосознанием, традициями и моралью — практически исчезла. Остатки традиционной буржуазии все еще можно обнаружить в провинциальных городках Европы или некоторых регионах Северной Америки, где она сохраняется, как правило, благодаря религиозному благочестию. Да и то — на долго ли? Ее место заняла масса подвижных, мимолетных форм — проектировщики и менеджеры, аудиторы и инженеры, управляющие и биржевые спекулянты. 

Вслед за буржуазией утратил свою идентичность, классовую солидарность и собственные ценности рабочий класс. И что возникло на этих руинах? Массовый человек. И не то что-бы люди перестали объединяться в группы и требовать прав и уважения к своим групповым интересам. Нет. Просто место классов заняли пол, раса, экология, сексуальная ориентация, региональные или континентальные различия. И если раньше оппозиции выглядели следующим образом: крестьянин — землевладелец или капиталист — рабочий, то теперь белый гетеросексуальный мужчина — все остальные.

Изменение классовой структуры общества привело к полному пересмотру ценностей. Каковы основные ценности модерна? Прогресс, свобода, истина, справедливость, рационализм, самодисциплина, солидарность, самопожертвование, красота, антиклирикализм, антибуржуазность, постоянная моральная рефлексия. Эти ценности умирают. И что приходит им на смену? А по сути ничего. Требование неограниченной свободы личности, которая по сути своей является пассивностью и пустым конформизмом. И плюс к этому безразличие, разобщенность и уход от реальности. И как результат — старый набор прав и обязанностей, взаимных обязательств, грехов и добродетелей, принципов, наград и наказаний больше не может контролировать поведение людей. 

Еще одной важнейшей предпосылкой появления постмодерна стали технические изобретения, которые полностью перевернули представление людей о коммуникации. Сначала радио, видео и аудиокассеты, и конечно же телевидение дали возможность изливать такие потоки образов, с которыми не может соперничать никакое другое искусство. Новые технологии сделали искусство общедоступным. Думаю не будет преувеличением утверждение, что именно телевидение, которое в отличие от кино, музыки или литературы не имело модернистского прошлого, стало основной движущей силой постмодерна. 

Ну а теперь о том, к чему это все привело. Прежде всего изменилась сама суть искусства. Чего хочет сытый, живущий в комфорте и уверенный в своей безопасности человек? Он хочет развлекаться. Если раньше искусство ставило глобальные вопросы и искало на них ответы, воспитывало вкус, взывало, давало чувство вечности, то сейчас оно просто развлекало. Не искусство ради искусства, а искусство ради удовольствия. А область удовольствия привязана не к ценностям, а к ощущениям. Ощущение мимолетно. Оно быстро забывается. И человеку хочется нового. В общем — есть что продавать. К искусству стали относиться как к выгодному бизнесу. К концу двадцатого века культура большинства развитых стран свелась к индустрии развлечений — кино, радио, телевидению и поп-музыке.

Второе. Массовый человек требует массовой культуры. На протяжении многих веков существовала аристократическая культура и культура народа. Аристократический порядок, который предполагал набор идеалов основанных на героизме и отрицавших диктат прибыли и ханжества умер со смертью аристократии. Антибуржуазность модерна умирает вместе с буржуазией. Народное искусство перестало существовать, потому что больше нет народа. Кому нужна песня пахаря если никто не пашет? Двигателями «искусства» стали сами обыватели, а не элита. Популярная музыка рождается на улицах, а не в консерваториях. Товарное производство образов меняет качество на количество. Главная задача творца отныне — не унизить потребителя, напрочь лишенного какого-либо вкуса. И тут не до шедевров — ни один гений не способен создать великое произведение, потакая вкусам публики. 

Третье. Эпоха модерна была эпохой неповторимых гениев. После 70-х годов сама идея авангарда или гения-одиночки стала подозрительной. Стремление к величию высмеивалось. Это делалось для того, чтобы больше не появлялись великие одиночки. Чтобы не появлялись больше великие идеи. Чтобы не появлялись больше фанатики, великие мечтатели, великие мыслители. Чтобы не появлялись герои. Время великих шедевров и индивидуализма модерна прошло. 

Хотите простой пример — Криштиану Роналдо. Чувак жаждет величия. И делает для его достижения очень многое. И что слышит в ответ? «Ты, конечно, хороший футболист. Твои умения и желания приносят голы и титулы. Но… не спорь с тренером, на предъявляй повышенные требования к партером. Будь как все». А что значит быть как все? Быть посредственностью. 

И четвертое. В старые нарративы мы не верим. Но ведь без идей нельзя. И что тогда? Фирменным знаком постмодерна становится пастиш (дословно — паштет), «пустая пародия», без сатирического импульса, на стили прошлого. Он не высмеивает оригинал, а скорее отдает ему дань уважения. Это чистая вторичность создаваемая путем посредственного синтеза, скрещивания, гибридов и попурри, смешения жанров и стилей. Вы никогда не обращали внимание на то, чем заняты нынешние литературные или кинокритики? Они ищут отсылки. К чему? К лучшим образцам прошлого. Но если модернисты были серьезными и отважными, то постмодернисты ставят шуточные эксперименты, полные искусного издевательства и невозмутимого цинизма. Как один из героев «Симпсонов», «постмодернизм – глупость ради глупости».

Вы, наверное, ждете вывод? Он банален — наилучший способ покарать людей, это всегда давать им то, чего они требуют.